§ 4. Формирование, сущность и перспективы
конституционной правовой идеологии в условиях идеологического многообразия

 

Идеологическое пространство в демократическом государстве всегда должно быть плюралистичным. В обществе одновременно могут существовать самые разнообразные идеологические теории. Функционируя, они могут взаимно дополнять или исключать друг друга, что позволяет говорить об их совокупности как об идеологической системе общества и государства. Данная система существует и функционирует в рамках конституционной правовой идеологии, основанной на положениях ст. 2 и 13 Конституции Российской Федерации, устанавливающих права и свободы личности высшей ценностью и гарантирующих идеологическую свободу всем и каждому.

Вначале отметим, что правовая идеология как предмет научного анализа увязывается в теории государства и права с правосознанием, которое представляет собой совокупность взглядов, идей, выражающих отношение людей, социальных групп, классов к праву, законности, правосудию, их представление о том, что является правомерным или неправомерным. Будучи субъективной реакцией человека на правовую действительность, правосознание, с одной стороны, представляет форму (вид) общественного сознания (наряду с нравственным, политическим, религиозным, эстетическим и др.), а с другой – важный элемент правовой системы[1].

Не вдаваясь в суть различных аспектов исследования понятия и сущности правосознания (это в достаточной степени изложено в ряде работ[2]), обозначим лишь некоторые аспекты этого явления.

Так, в качестве структурного элемента правосознания выделяется правовая идеология, которая рассматривается как совокупность правовых взглядов, базирующаяся на соответствующих научных позициях[3].

В теории государства и права принято выделять в качестве элементов правосознания правовую идеологию и правовую психологию. К примеру, Г.П. Баранов, рассуждая о правовой действительности, выделяет два уровня ее отражения, относя к первому – правовую идеологию, и правовую идеологию, соответственно, – ко второму[4]. Данную позицию разделяет и ряд ученых-юристов[5].

Правовая психология представляет собой совокупность чувств, привычек, настроений, традиций, в которых выражается отношение различных социальных групп, профессиональных коллективов, отдельных индивидов к праву, законности, системе правовых учреждений, функционирующих в обществе[6]. По словам Ф.И. Ямбушева, правовая идеология – это сложная программно-целевая, аксиологическая, познавательная и социально-организующая система существования и действия права в обществе[7].

Как отмечает Е.В. Стругова[8], одной из наиболее очевидных и вместе с тем удручающих черт, характеризующих сегодня российское общественное бытие, является чрезмерно высокая степень отчуждения государства от народа. Конечно, эта черта в той или иной степени присуща всем государственно-организованным социумам, но в первую очередь она свойственна странам (если исключить тоталитарные режимы), переживающим переходный период в своем развитии.

Однако, как справедливо отмечает А.Д. Керимов, в России драматизм положения усугубляется рядом обстоятельств. «Во-первых, в нашей стране издавна власть либо противостояла обществу, либо в значительной мере подчиняла себе его. Во-вторых, формирование в нашей стране рыночной экономики сопровождается утверждением среди значительной части власть имущих либеральных воззрений, как правило, в крайнем, наиболее радикальном их проявлении. Между тем, они, помимо того, что чужды российскому менталитету, вступают в противоречие с решением задачи по преодолению существующего ныне гигантского разрыва между политической и финансово-экономической элитой, с одной стороны, и рядовыми гражданами – с другой»[9].

Тем не менее, по мнению Н.М. Великой, «идеологические разногласия населения России весьма условны из-за политической апатии граждан, а в реальной политико-правовой действительности конкурируют две взаимоисключающие идеологии: праволиберальная и коммунистическая»[10]. Далее автор отмечает следующее: «По сути, затруднены процессы политической самоидентификации; во многом они определяются теми идеологическими штампами, которые навязываются государством и ведущими политическими партиями. В большей степени это так называемая негативная идентификация, идентификация от противного – нелевый, неправый, нерусский»[11].

Кроме того, происходящие процессы в сфере правового реформирования в своей основе должны базироваться на правовой идеологии, закрепляющей принцип юридического равенства, закрепляющего принцип юридического равенства для всех без исключения субъектов правоотношений, в том числе вне зависимости от должностного положения.

В литературе существует точка зрения, согласно которой, сущность правовой идеологии в условиях современного демократического общества сводится к либеральному консерватизму. «В консерватизме… импонирует его глубинная связь с вековыми традициями – как национальными, так и местными. Его приверженность моральным и религиозным ценностям. Его серьезное, ответственное отношение к реальности, Консерваторы чужды утопии левых и правых радикалов. Это реалистический, мужественный подход к жизни»[12].

Следует отметить попытки обоснования правовой идеологии в трудах отдельных ученых, разделяющих либеральные взгляды: «Проблемы, которые привлекают наиболее пристальное внимание российских либералов среди множества других, могут быть сформулированы в виде трех групп вопросов: К какому миропорядку ведет эволюция и какой тип мирорегулирования наиболее предпочтителен? Каковы судьбы национального суверенитета самого государства и национальных интересов? Каким должно быть самоопределение России и какую стратегию она должна выстроить в складывающихся условиях?»[13].

Правовая идеология тесно связана с юридической наукой, которая придает идеологии теоретический, систематизированный характер.

Долгие годы существование правовой идеологии обосновывалось с позиции марксистско-ленинского подхода. Содержание идеологии, в том числе и правовой, определялось классовыми интересами, а те, в свою очередь, интересами экономическими. В известном «Манифесте Коммунистической партии» озвучивалась идея о том, что «... ваше право есть лишь возведенная в закон воля вашего класса, воля, содержание которой определяется материальными условиями жизни вашего класса»[14]. В этом контексте признание правовой идеологии логично и бесспорно.

Однако в настоящее время возникает вопрос: имеет ли право на существование правовая идеология в условиях признания на конституционном уровне принципа идеологического многообразия.

Ни одно государство не может существовать без того, чтобы не поддерживать какие-либо идеологические установки, взгляды, позиции. Основная причина такого отношения государства к идеологии, причина «опеки» государством идеологии, по мнению А.Ф. Байкова, заключается в том, что любое государство «объективно нуждается в выражении и защите интересов определенных социальных групп и классов, либо всеобщих социальных интересов»[15]. А это предполагает «познание и осознание этих интересов, разработку программных целей и средств их достижения»[16]. Государство и общество нуждаются в идеологии и идеалах как человек в нравственных ориентирах. В конце концов, без идеологии нет и нравственности[17].    

Существенную роль в формировании правовой идеологии играет уровень правовой культуры общества. Уровень правовой культуры – это обобщенный показатель, отражающий место и роль права в жизни общества. Правовая культура включает уважение к праву, правовую информированность людей, знание ими законов, готовность соблюдать и выполнять законы, уважение к правосудию, потребность обращения в суд за защитой своих прав, отказ от использования противозаконных силовых средств разрешения конфликтов и т.п. В уровне правовой культуры находит отражение историческое развитие страны и народа. Поэтому для каждой страны характерен свой уровень, в нем сочетаются правовые нормы вчерашнего и сегодняшнего дня и одновременно закладывается завтрашний день развития права.

Одной из ключевых проблем современного состояния конституционной правовой идеологии России является отсутствие единства в ее понимании и юридическом закреплении. По словам И.И. Шувалова, отсутствие стержня в праве, то есть, по сути, правовой идеологии, приводит к неэффективности закона и «причины неэффективности закона часто следует искать в нем самом; закон не может достичь преследуемой цели из-за своей ложной установки»[18].

Современное правовое развитие российского общества и государственности, по мнению Р.С. Байниязова, не отличается идейной наполненностью, стратегической выверенностью, мировоззренческой четкостью, не всегда идентично отечественному социуму. Такое положение вещей лишь ослабляет и без того малоустойчивую, зачастую подверженную отрицательным воздействиям российскую правовую культуру. Нехватка целостно выраженной общенациональной правовой идеологии болезненно ощущается на всем правовом пространстве России. Поэтому формирование общероссийской правовой идеологии давно уже стало актуальнейшим вопросом российской правовой жизни[19].

Фундаментальными критериями, объединяющими современное государство и общество, по нашему мнению, являются верховенство Конституции, высшая юридическая сила Конституции, создание правового государства, основанного на народном суверенитете и соблюдении прав и свобод человека и гражданина.

Следует отметить, что правовой идеал существует, но не в самой правовой идеологии, а над ней, как трансцендентная истина (справедливость, защищенность, естественность прав человека, народная специфическая ментальность и др.). В реальной же действительности царствуют истины относительные (а потому и устойчивые). Они и определяют правовую идеологию как категорию, сопрягающую интересы различных социальных субъектов: человека, коллектива, группы, класса, этноса, общества, государства. Так, например, Е.А. Певцова определяет правовую идеологию следующим образом; «правовая идеология – это совокупность систематизированных, теоретически обоснованных юридических знаний, идей и оценок права. В правовой идеологии заключаются требования общества и социальных групп, которые предъявляются к личности»[20]. По мнению автора, в демократических обществах правовая идеология обладает определенными качествами, обуславливающими ее высокий нравственный потенциал. К таковым Е.А. Певцова относит идеи о разделении властей, многопартийности и идеологическом многообразии, законности в деятельности суда[21].

К настоящему времени в российском отечественном правоведении прочно утвердилась мысль о недопустимости нерационального копирования западной правовой идеологии. Так, к примеру, И.И. Кравченко утверждает, что «если России суждено жить в правовой системе западноевропейского типа, то должно быть соблюдено, по крайней мере, одно условие: необходимо обеспечить по возможности мягкое, через какие-то промежуточные этапы, вхождение страны в правовую систему западноевропейского типа, систему, которая до сих пор ни в коей мере к российским условиям не прилагалась»[22]. Автор констатирует, что в России пока четко определились два пути развития правовой идеологии: классически-либеральный и возрождение традиционных форм российской государственности и правопорядка. Вместе с тем, автор раскрывает содержание правовой идеологии этой традиционной формы российской государственности и правопорядка. По его мнению, «традиционалисты, требующие не считаться с интересами мирового сообщества и исходить только из национальных интересов, в духе традиционного российского этатизма ратуют за «могучую государственность», за возрождение «величия русского государства»… Они выступают, в частности, за сильную законодательную власть, подотчетность ей исполнительной власти, против наделения органов исполнительной власти законодательными полномочиями, против принципа разделения властей, за регулируемую государством экономику. В других версиях этатизма за сильной государственной властью предполагается закрепить функции жесткого контроля и регулирования всей жизни общества»[23]. Традиционализм – антипод либеральной модели правового государства с его приоритетом общечеловеческих ценностей и приоритетом гражданского общества над государством и развитием рыночной экономики.

Такой точки зрения придерживается Е.А. Лукашева, утверждающая, что отрицание роли государства в обществе, его регулятивной роли по консолидации интересов субъектов социального процесса объективно привело к стихийному захвату и криминальному переделу собственности, не способствовало созданию среднего класса, нарушило универсальный принцип равноправия всех членов общества, деформировало политические свободы, привело к подрыву национальной безопасности и устойчивого развития общества[24]. Автор резюмирует, что надежды на саморегуляцию гражданского общества, которые «вытеснят» государство, были или утопичными, или преступно ложными. «Тиражирование универсальности прав и свобод человека как панацеи, слепое навязывание чужеродных эталонов и стандартов социокультурным общностям, не подготовленным к подобным инновациям, приводит к хаосу в устоявшемся развитии, разрушению привычных общечеловеческих связей, дезориентации людей»[25]. «Рассогласование культур», приводящее к размежеванию внутри общества, деформации личности, в конечном итоге «подрывает ценность цивилизационного комплекса»[26].

В российском правоведении встречаются попытки обозначить параметры современной правовой идеологии, не вторгаясь в рыночную экономику. Так, например, И.И. Шувалов утверждает, что принципами современной демократии являются «публичность процессов принятия решения государством, открытый характер частных группировок, таких как союзы, товарищества, обозримость и демократичность частной (в особенности экономической) власти посредством обеспеченности права на получение информации и участие в принятии решений»[27].

В.Г. Федотова считает, что в результате отсутствия четкой правовой идеологии в российской правовой действительности «существует «ничейная земля» плохо сформированных социальных структур, воспринимаемых часто как беспорядок, отсутствие порядка, при котором, однако, общество достаточно долго существует и функционирует»[28]. На «ничейной земле» могут произрасти любые всходы – от абсолютного индивидуализма, разрушающего социальную структуру, до либерального коммунизма, разрушающего индивида как элемент социума, поскольку будет разрушено юридическое равенство граждан и обеспечено господство политической элиты вне рамок права.

Как бы резюмируя все точки зрения на современное состояние правовой идеологии, Н.М. Великая заключает: «С одной стороны, преследуется общезначимая цель – внедрение в общественное сознание консенсусных, в отличие от радикальных, мировоззренческих стереотипов, «оттягивание» общества идеологическими средствами. Другая цель – групповая – обеспечить свое лидерство и претензии на него идеологическими средствами. Свое – не значит просто административной элиты, а тех, кто находится у власти в настоящее время. Одним словом, идеологический процесс, возглавляемый и курируемый элитой, решает одновременно три задачи: идеологическое обеспечение социального консенсуса, идеологическое обеспечение функционирования элиты и ее ведущей роли»[29].

В свете сказанного перед обществом и властью становится актуальной задача не обретения новой идеологии, а совершенствования имеющихся концептуальных идей о праве (правоидеологическое моделирование) и установления конституционной правовой идеологии.

Конституционная правовая идеология имеет все основания прочно утвердиться в будущем, потому что корни ее лежат в настоящем. Она объективно нужна, прежде всего, в связи «с необходимостью формирования цивилизационных начал урегулирования конфликтов, достижения компромисса, консенсуса в контексте толерантности в качестве условия общественного согласия. Исходным пунктом этого формирования должно стать понимание многоаспектного содержания общественного согласия»[30].

Говоря о конституционной правовой идеологии, надо отметить, что, по сути, она представляет собой конституционную ценность. В демократическом правовом государстве конституция является высшей формой воплощения официальной воли народа – суверена[31]. Конституционная ценность имеет положительную значимость для формирования баланса интересов человека, общества и государства и выполняет ключевую роль в закреплении и расширении других конституционных ценностей[32]. Соответственно, конституционная правовая идеология, исходящая из смысла, содержания и духа Конституции Российской Федерации 1993 года, направленная на соблюдение и реализацию ее положений, представляет собой фундаментальную конституционную ценность.

Е.А. Лукашева полагает, что реформирование общества должно опираться на правоидеологические принципы – свободу, равенство и справедливость, которые нашли свое закрепление в Конституции Российской Федерации[33]. Она совершенно справедливо, на наш взгляд, полагает, что важнейшей правоидеологической задачей, как в настоящем, так и в будущем правовом развитии России, является повышение социальной деятельности государства. Именно эта сфера деятельности государства больше всех остальных способна привести к согласию в обществе или, наоборот, его разрушению.

Что касается создания принципиально новой идеологии, обладающей национальной спецификой, учитывающей уникальные особенности многонационального народа, то решение этой задачи нам представляется весьма затруднительным интеллектуально и технически, а также лишенным рационального смысла. «Вряд ли можно создать нечто новое, кроме той идеологической программы, которая в сжатом виде заложена в статье 1 Конституции Российской Федерации: «...Россия есть демократическое федеративное правовое государство...». Перед обществом и властью становится актуальной задача не обретения новой правовой идеологии, а совершенствования имеющихся концептуальных идей о праве (правоидеологическое моделирование)[34].

Главным ориентиром для формирования российской конституционной правовой идеологии должны быть права, свободы и законные интересы граждан Российской Федерации, что непосредственно вытекает из системного толкования статей 2 и 13 Конституции Российской Федерации.

Конституционная правовая идеология обеспечит преемственность государственной власти, а также будет влиять на концепцию реализации тех или иных функций государства. Соответственно, четко определенная конституционная правовая идеология, направленная на соблюдение и реализацию прав, свобод и законных интересов граждан Российской Федерации, будет способствовать стабильности в государстве и обществе. В итоге, конституционная правовая идеология будет выступать важным инструментом государственного строительства.

Конституционная правовая идеология, разработанная на основе достижений теории и практики, необходима для обеспечения стабильности правовой системы, единообразной правоприменительной практики и т.д.

Прежде чем рассмотреть понятие «конституционная правовая идеология», необходимо обратиться к Конституции Российской Федерации и к концепции конституционализма.

Основным юридическим документом для определения правовой идеологии Российской Федерации, безусловно, является Конституция Российской Федерации, с помощью которой и можно определить конституционно-правовые основы идеологии государства[35]. Ее нормы представляют собой цели по отношению ко всем остальным нормам системы права, которые могут быть рассмотрены в качестве средств для реализации конституционных положений, достижения целей (реализации ценностей), заложенных в конституционных нормах[36].

Конституция Российской Федерации имеет важное идеологическое значение. Конституция РФ была принята путем всенародного голосования, что предполагает более высокий уровень ее легитимности по сравнению со всеми предыдущими российскими конституциями и действующим законодательством, а, следовательно, и большую степень ее авторитета и одобрения гражданами[37]. Исходя из ее положений, существующие в государстве и обществе идеологические взгляды имеют право на существование лишь при условии их соответствия конституционным нормам. В связи с этим предлагаем в качестве базовой идеологии определить конституционную правовую идеологию.

По мнению В.Е. Чиркина, конституция как идеологический документ, прежде всего, а то и исключительно, отражает идеологию того социального слоя, который экономически и политически доминирует в обществе. Его идеология выступает как официальная идеология общества, конституционная идеология. Идеология, выраженная в конституции как основополагающем документе государства и общества, становится государственной идеологией или, по крайней мере, содержит её основные положения. Следует различать государственную идеологию, выраженную в основном законе, и принудительно устанавливаемую государством (властью) обязательную идеологию. Существование государственной идеологии не означает её принудительной обязательности. Некоторые лица, объединения людей не придерживаются взглядов, выраженных в конституции. За это не устанавливается и не должно быть установлено каких-либо санкций со стороны государства. В этом и состоит отличие современного подхода к государственной (конституционной) идеологии от подходов тоталитарных режимов[38].

Определение конституционной правовой государственности в Российской Федерации должно базироваться не на абстрактных представлениях, сложившихся вне Конституции Российской Федерации, а на ее воплощении в Конституции Российской Федерации и в практике реализации принципов правового государства в деятельности законодательной, исполнительной и судебной власти.

Термин «правовое государство» произошел от немецкого слова «Rechtsstaat», обозначавшего в конце XVIII в. доктрину, выдвинутую в поздних работах Иммануила Канта, увязавшего существование Rechtsstaat c верховенством конституции страны и подчиненностью ей действий государства. Думается, следует согласиться с П.Д. Баренбоймом в том, что верховенство права для стран гражданской правовой системы должно объясняться с помощью доктрины правового государства (Rechtsstaat), которая базируется на концепции писаной конституции как высшего закона страны[39].

Некоторые авторы отмечают, что заложенные в Конституции Российской Федерации принципы отчасти отражают идеологию конституционализма.

В словаре иностранных слов под конституционализмом понимают политическую систему, опирающуюся на конституцию, конституционные методы правления[40].

Существующие в науке права подходы к определению сущности конституционализма подчас диаметрально противоположны. Так, высказывается мнение, что «для конституционализма крайне важна конституция как основной правовой акт государства…»[41]. Согласно данной позиции конституция – это особый политический, правовой и идеологический документ, регулирующий фундаментальные общественные отношения.

В соответствии с другим подходом его поддерживает большинство исследователей в области конституционализма, сама конституция не является достаточным условием конституционализма, «…хотя конституционализм основывается на конституции, самой конституции как правового акта, по всей вероятности, еще недостаточно, чтобы конституционализм стал фактом действительности»[42]. «Почти каждое государство имеет конституцию в смысле институциональной структуры и установленных про­цедур для ведения политических дел, но отнюдь не каждое государство является конституционным. В стране может быть конституция, но может не быть конституционализма, поскольку последний – это совокупность таких социально-экономических, политических, правовых, психологических, этических, культурно-исторических и иных условий, при которых конституция функционирует как достаточно эффективный ограничитель государственной власти. Там, где конституционализм является определяющей чертой политического режима, конституция первична – она как бы «предшествует» государственной власти, а лица, которые находятся у власти, связаны ее положениями как нормами верховного права[43]. То есть, для данного подхода существенным является наличие конституционного строя. Здесь важны не столько нормы Конституции, сколько практика их реализации, то есть поддержка конституции всем строем общественной и государственной жизни. Хотя именно заложенные в Основном законе принципы и положения во многом определяют содержание конституционализма.

По мнению В.И. Крусса, проблематика конституционализма и философии права касается правового идеала и с формальной стороны, которая «проецирует» на внешнюю форму общественно-политического устройства, и со стороны содержательной, связанной с внутренней формой развития общественного самоустройства, т.е. с совершенствованием правового мышления[44].

Г.Г. Арутюнян отмечает, что наличие конституции само по себе не решает проблемы разрыва между формально-юридическими решениями и реальной жизнью, чреватого социальными потрясениями. Существенным является именно наличие конституционного строя.

Понятие «конституционализм» увязывается с рядом правовых явлений, таких как:

-       общность принципов порядка деятельности и структурных механизмов, традиционно используемых для ограничения государственной власти;

-       конституционные средства для установления такого ограничения;

-       общегосударственная, надпартийная, объединяющая идеология;

-       политико-правовой режим, характеризующийся, в том числе, внесением в общество начал гармонии и справедливости;

-        конституционная форма правления – государственное управление, ограниченное конституцией;

-       самоограничение государства;

-       господство права во всех сферах общественно-политической жизни, предполагающее приоритет прав человека и гарантирующее взаимную ответственность индивида и государства;

-       теория и практика организации государственной и общественной жизни в соответствии с конституцией или опирающаяся на конституцию политическая система;

-       принцип господства права, предполагающий ограничение властных полномочий руководителей государства и органов государственной власти;

-       наличие конституции (писаной или неписаной), ее активное влияние на политическую жизнь страны, конституционная регламентация государственной системы, политического режима, конституционное признание прав и свобод личности, правового характера взаимоотношений гражданина и государства[45].

Ричард Беллами выделяет два способа существования конституционализма: юридический и политический.

1.     Юридический конституционализм оформляется в виде правовых норм, прежде всего конституционных, регулирующих устройство публично-властных институтов таким образом, чтобы они были в состоянии гарантировать права и свободы человека и гражданина, но не могли концентрировать власть и безнаказанно нарушать эти права и свободы. Юридический конституционализм предполагает, как правило, наличие конституции, обладающей высшей юридической силой, на страже которой стоят суды.

2.     Политический конституционализм, предполагающий функционирование публичной власти в интересах всего общества, возможность воздействия на нее, включая участие в ней всех совершеннолетних, психически здоровых и законопослушных граждан, равное отношение к ним и уважение их законных интересов с ее стороны, то есть то, что называется подлинной демократией[46].

Как справедливо замечает Ю.Л. Шульженко, «в наши дни конституционализм трактуется как сложная, многоплановая, общественно-политическая, государственно-правовая категория. Наиболее целесообразно и продуктивно рассматривать конституционализм с двух сторон. Во-первых, как реальную государственно-правовую практику. Ее атрибутом является наличие конституции как особого документа общества, государства, занимающего верховное положение в отношении всех элементов политической системы, их актов, обладающих высшей юридической силой в правовой иерархии. Во-вторых, конституционализм теоретический, который представляет собой сумму знаний по данной проблематике в обществе»[47].

А.Н. Медушевский считает, что конституционализм может интерпретироваться как осознание обществом социального конфликта, как метод инструментального разрешения этого социального конфликта и, наконец, как определенный феномен политической системы[48].

По мнению Р.А. Ромашова, о конституционализме следует говорить, как о политической системе реально действующей конституции. При этом, в первую очередь, данный феномен обусловливает практическое ограничение государственной власти основным законом – конституцией. Конституционализм легитимирует государственную власть, утверждая ее правомерность. Конституционализм способствует приданию государственной власти авторитета в обществе, причем не силовым методом, а социально выработанным. Политическая система конституционализма объединяет и взаимоуравновешивает социально-политические интересы государства и гражданского общества, не допуская необоснованного вмешательства со стороны кого бы то ни было в сферу конституционных прав и свобод.

И.А. Кравец выделяет шесть наиболее значимых принципов конституционализма, среди которых:

1) верховенство и господство права;

2) ограничение государственной власти:

3) институциональный контроль над правителями;

4) суверенитет народа, связь государственной власти с народом;

5) разделение властей;

6) легитимность государственной власти.

Б.А. Страшун в качестве ориентира для дальнейшего развития общества выделяет еще один вид конституционализма, считая его характерным для большинства современных государств, включая Россию, – «имитационный», который характеризуется наличием необходимых правовых институтов (конституции, выборов, представительных учреждений, местного самоуправления и др.) при том, что реальное их значение в жизни общества невелико либо вовсе отсутствует, но по мере прогрессивного развития общества может превратиться в подлинный и юридически и политически[49].

В тоже время ряд авторов подводит под категорию конституционализма идеологическое содержание. Например, И.М. Степанов понимает под конституционализмом систему представлений об общедемократических, общецивилизационных политико-правовых ценностях государственно организованного общества. Далее автор говорит: «Уходит в прошлое противоречивая постановка данной проблемы в ракурсе догматической тезы: «тип государства – тип конституционализма»[50].

Н.С. Бондарь выдвигает концепцию «живого» (судебного) конституционализма – политико-правовой режим судебного обеспечения верховенства права и прямого действия Конституции, безусловного судебно-правового гарантирования конституционных ценностей на основе баланса власти и свободы, частных и публичных интересов, единства социокультурных и нормативных правовых факторов конституционализации экономического, социального, политического развития России как демократического правового государства.

Согласно данному подходу посредством конституционного правосудия сам по себе российский конституционализм и его центральный нормативно-правовой элемент в виде Конституции актуализируются с учетом изменяющихся конкретно-исторических условий своего развития, благодаря чему сущее (система реальных отношений) и должное (юридическая конституция) сближаются, превращаясь в «живой» конституционализм. На этой основе становится возможным формирование нового судебного конституционализма.

В результате динамически-интерпретационной деятельности Конституционного Суда РФ происходят приращение и актуализация нормативного содержания отправных для правовой системы величин, обеспечивается развитие сакрального духа Конституции, который неподвластен законодателю, воплощается, прежде всего, в конституционных ценностях, принципах, основах, и как результат – происходит преобразование всей системы национального конституционализма.  Конституционный Суд – своего рода генератор конституционного мировоззрения, активный участник формирования новой конституционной культуры и, в конечном счете, конституционной идеологии современного российского общества и государства[51].

Н.А. Богданова под конституционализмом понимает систему основных идей и взглядов об отвечающем принципам демократического развития устройстве государства, организации в нем власти и взаимоотношениях последней с гражданами[52].

В.С. Нерсесянц пишет: «Утверждение конституционализма как общегосударственной, надпартийной идеологии и интегративной общенациональной идеи особенно актуально в современной России, в условиях отсутствия общезначимых ценностных и мировоззренческих ориентиров, острой борьбы между различными узкопартийными идеологиями»[53].

Применительно к пониманию конституционализма как содержанию правовой идеологии хотелось бы привести слова В.Т. Кабышева и Т.М. Пряхиной о том, что в науке конституционного права под конституционализмом понимают верховенство и определяющую роль конституции в правовой системе, прямое действие конституции в конституционной регламентации государственного строя и политического режима, конституционное признание прав и свобод личности, правовой характер взаимоотношений гражданина и государства. Конституционализм, считают они, это не только правление в рамках конституции, это, прежде всего, система ценностей, идей и взглядов на характер политико-правовой организации государства, философия юридического мировоззрения, основанного на постулатах правового государства[54].

Представляя собой некое «генеральное соглашение между всеми социальными группами, включая власть, бизнес, общество в целом, о фундаментальных правилах, по которым живет страна»[55], Конституция, в тоже время отражает историю развития Российского государства, оформляя «переход государства и общества от одного экономического, политического и идеологического уклада к принципиально иному»[56].

По словам В.А. Лебедева, конституционная идеология – «это выраженная в нормах Конституции Российской Федерации совокупность идей, взглядов, представлений российского народа о фундаментальных основах взаимодействия и развития общества и государства»[57].

Как отмечает В.С. Нерсесянц, «по своему духовному смыслу Конституция Российской Федерации – это официально признанные, общеобязательные в стране, обществе и государстве социальные, политические, экономические, правовые, общегосударственные ценности, выражающие идейное содержание и цели российской конституционно-правовой государственности»[58].

Таким образом, современные исследователи под конституционализмом, как правило, понимают такое состояние государственных и общественных институтов, когда реализуются принципы и нормы, заложенные в конституции как основном законе государства, то есть это соответствие фактической и юридической конституции.

Что же касается конституционной идеологии – это, прежде всего, совокупность взглядов, идей об обществе, государстве, человеке, представлений об общественном идеале, о путях развития социальной системы, но основанных на конституционных принципах и их развивающих. В Конституции Российской Федерации закреплены все базовые ценности, общегосударственные ценности, на которых и должны строиться общественная жизнь и государственность России. Это и закрепление в части 1 статьи 1 Конституции Российской Федерации основных характеристик государства, и отраженные в Основном законе правовые, экономические, политические, социальные, духовные общегосударственные ценности и т.д.

В то же время «установки конституции, закрепленные в них положения, ориентируют поведение граждан, их восприятие окружающего, их оценки, воспитывают их в соответствии с теми принципами, которые провозглашены в конституции»[59].

Н.С. Бондарь отмечает, что ценностная значимость присуща не только Конституции в целом, но и конкретным нормам Основного закона, которые являются в этом случае отражением фактически сложившихся и юридически признанных представлений о социальных приоритетах и наиболее оптимальных моделях обустройства общественной и государственной жизни, о соотношении ценностей власти и свободы, равенства и справедливости, рыночной экономики и социальной государственности[60]. 

Исходя их вышеизложенного, конституционная правовая идеология – это система конституционных ценностей, основанная на признании личности, ее прав и свобод высшей ценностью и признающая за ней право на идеологическое многообразие. Гарантирование данного права является обязанностью государства. Именно Конституция Российской Федерации как нормативный правовой акт, имеющий высшую юридическую силу, содержит в себе те основополагающие ценности, которые, с одной стороны, служат объединяющим фактором, а с другой – дают возможность сосуществовать различным культурам, народам, социальным группам, способствуя при этом реализации их прав.

Существование той или иной идеологии возможно лишь в рамках конституционной правовой идеологии, сущность которой заключается в соблюдении баланса конституционных ценностей, интересов общества, государства и личности.



[1] См.: Мелехин А.В. Теория государства и права: учебник. М., 2007. С. 49.

[2] См.: Бура Н.А. Функции общественного правосознания. Киев, 1986; Козюбра Н.И. Социалистическое право и общественное сознание. Киев, 1986; Остроумов Г.С. Правовое осознание действительности. М., 1979; Потопейко Д.А. Правосознание как особое общественное явление. Киев, 1970; Сапун В.А. Социалистическое правосознание и реализация советского права. Владивосток, 1984; Соколов Н.Я. Профессиональное сознание юристов. М., 1988; Фарбер Н.Е. Правосознание как форма общественного сознания. М., 1963; Чефранов В.А. Правовое сознание как разновидность социального отражения. Киев, 1976; Белканов Е.А. Структура и функции правосознания: дис. ... канд. юрид. наук. Екатеринбург, 1996; Басова И.О. Государственно-правовая идеология ислама и практика строительства мусульманских государств: дис. ... канд. юрид. наук. Ставрополь, 2000; Сазонов В.И. Идеология как важнейшая составляющая политической и правовой системы Российского государства // Учен.зап.Волгогр. ин-та экономики, социологии и права. 2000. Вып. I. С. 15–22; Сафронов В.В. Правосознание гражданина: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. Красноярск, 2004 и др.

[3] См.: Юридический энциклопедический словарь / под ред. А.Я. Сухарева. М., 1984. С. 279.

[4] См.: Баранов П.П. Правосознание и правовое воспитание // Общая теория права: курс лекций / под ред. В.К. Бабаева. Нижний Новгород, 1993. С. 475.

[5] См.: Лившиц Р.З. Теория права. М., 1994. С. 81–83; Теория государства и права / под ред. В.М. Корельского, В.Д. Перевалова. М., 2000. С. 335 и др.

[6] См.: Власова Ю.Б. Взаимодействие права и идеологии в современных условиях (на материалах Российской Федерации): дис. … канд. юрид. наук. М., 2005. С. 39.

[7] См.: Ямбушев Ф.И. Правовое сознание в механизме правового регулирования общественных отношений: дис. … канд. юрид. наук. Нижний Новгород, 2002. С. 37.

[8] См.: Стругова Е.В. Формирование идеологии как фактор формирования политики в государстве // Государственная власть и местное самоуправление. 2006. № 4. С. 3–4.

[9] См.: Керимов А.Д. К вопросу о формировании в России гражданского общества // Гражданин и право. 2002. № 3. С. 43–44.

[10] См.: Великая Н.М. Проблемы консолидации общества и власти // Социологические исследования. 2005. № 5. С. 67.

[11] См.: Там же. С. 67.

[12] См.: Витенберг Б. Консерватизм в России: прошлое или будущее? Обзор книг о русском консерватизме [Электронная библиотека] // НЛО. 2002. № 58. С. 2.

[13] См.: Цыганков П.А, Цыганков А.П. Между западничеством и национализмом: российский либерализм и международные отношения // Вопросы философии. 2005. № 1 С. 4.

[14] См.: Маркс К., Энгельс Ф. Указ. соч. С. 439.

[15] См.: Байков А.Ф. Правовая идеология: сущность и реализация в условиях правового государства: дис. … канд. юрид. наук. Екатеринбург, 2006. С. 17.

[16] См.: Политология : курс лекций / под ред. А.А. Радушна. М., 1999. С. 206.

[17] Овчинников А.И. Идеология российской государственности в контексте модернизации: базовые ценности и приоритеты // Северо-Кавказский юридический вестник. 2012. № 1. С. 21.

[18] См.: Шувалов И.И. Проблема эффективности правотворчества в свете современной политике – правовой теории управления обществом // Журнал российского права. 2005. № 4. С. 88.

[19] См.: Байниязов Р.С. Мировоззренческие основы общероссийской правовой идеологии // Журнал российского права. 2000. № 11. С. 20–22.

[20] См.: Певцова Е.А. Правовая культура и правовое воспитание в России на рубеже ХХ–ХХI веков // Российский фонд правовых реформ. Проект «Правовое образование в школе». Сер.: Правовое образование: теория и практика. М.: Изд. дом «Новый учебник», 2003. С. 64.

[21] См.: Певцова Е.А. Указ. соч. С. 64.

[22] См.: Кравченко И.И. Политические и другие социальные ценности// Вопросы философии. 2005. № 2. С. 13.

[23] См.: Кравченко И.И. Указ. соч. С. 14.

[24] См.: Лукашева Е.А. Совершенствование деятельности государства – необходимое условие обеспечения прав человека // Государство и право. 2005. № 5. С. 63.

[25] Цит. по: Пирбудагова Д.Ш. Универсальность прав человека и национально-культурная традиция // Вестник Дагестанского государственного университета. 2009. № 2. С. 81.

[26] См.: Лукашева Е.А. Человек, право, цивилизации: нормативно-ценностное измерение. М.: Норма, 2011. С. 57.

[27] См.: Шувалов И.И. Проблема эффективности правотворчества в свете современной политике – правовой теории управления обществом // Журнал российского права. 2005. № 4. С. 90–91.

[28] См.: Федотова В.Г. Апатия на Западе и в России // Вопросы философии. 2005. № 3. С. 10.

[29] См.: Великая Н.М. Проблемы консолидации общества и власти // Социологические исследования. 2005. № 5. С. 68.

[30] См.: Глушкова С.И. Проблема правового идеала в русском либерализме. Екатеринбург, 2001. С. 449-450.

[31] См.: Витрук Н.В. Народовластие как конституционная ценность // Конституционно-правовые основы народовластия в России и Италии: материалы V Международной научно-практической конференции / под ред. Н.В. Витрука и Л.А. Нудненко. М.: РАП, 2012. С. 5.

[32] См.: Магадов Ш.Р. Нравственность как конституционная ценность в Российской Федерации: автореф. дис. ... канд. юрид. наук. М., 2012. С. 9.

[33] См.: Лукашева Е.А. Совершенствование деятельности государства – необходимое условие обеспечения прав человека // Государство и право. 2005. № 5. С. 64.

[34] См.: Нефедов С.И. Проблемы правовой идеологии в современной России // Гражданское общество и правовое государство: материалы международной научно-практической конференции: в 2 т. Т.1 / под ред. М.Н. Марченко и Л.В. Тена. Барнаул: Изд-во ААЭП, 2011. С. 88–89.

[35] Цалиев А.М., Цгоев Т.В. О конституционных основах государственно-правовой идеологии в Российской Федерации // Ленинградский юридический журнал. 2013. № 1. С. 138.

[36] Овчинников А.И. Понятие государственной идеологии и ее функции в современном государстве // Философия права. 2013. № 1 (56). С. 12.

[37] Баринов Э.Э., Белохонова А.О. Конституция 1993 года как символ постсоветской эпохи России // Философия права. 2014. № 1 (62). С. 66.

[38] См.: Конституция в XXI веке: сравнительно-правовое исследование: монография / отв. ред. В.Е. Чиркин. М.: Норма: ИНФРА. М, 2011. С. 49.

[39] См.: Баренбойм П.Д. Концепция Зорькина-Танчева о соотношении современных доктрин верховенства права и правового государства // Законодательство и экономика. 2011. № 10. С. 19.

[40] См.: Словарь иностранных слов. М., 1984. С. 247.

[41] См.: Хабриева Т.Я., Чиркин В.Е. Теория современной конституции. М.: Норма, 2005. С. 66.

[42] См.: Кравец И.А. Конституционализм: устойчивость власти и общественного развития. Новосибирск, 1994. С. 9.

[43] См.: Егоров С.А. Конституционализм в США: политико-правовые аспекты. М.: Наука, 1993. С. 9–10.

[44] См.: Крусс В.И. Конституционализм и философия права: к познаванию проблемы // Право и жизнь. 1998. № 15. С. 13.

[45] См.: Арутюнян Г.Г. Слагаемые конституционализма: верховенство права, стабильное развитие // Конституционное правосудие: Вестник Конференции органов конституционного контроля стран новой демократии. 2011. № 2 (52). С. 6–8.

[46]См.: Bellamy R. Political Constitutionalism: a Republican Defense of the Constitutionality of Democracy. New York: Cambridge University Press. 2007. P. 1–12.

[47] См.: Государственный строй монархической России: реалии, проекты, идеи, споры / под ред. Ю.Л. Шульженко. М.: «Северный город-7», 2008. С. 6.

[48] См.: Медушевский А.Н. Демократия и авторитаризм. Российский конституционализм в сравнительной перспективе. М., 1997. С. 4.

[49] См.: Страшун Б.А. Конституционализм: идеал, реальность и возможная перспектива // Сравнительное конституционное обозрение. 2011. № 5 (84). С. 45.

[50] См.: Степанов И.М. Грани российского конституционализма (XX век) // Конституционный строй России. Вып. I. М., 1992. С. 30–31.

[51] Бондарь Н.С. Социоисторический динамизм Конституции – без переписывания конституционного текста // Журнал конституционного правосудия. 2014. № 2 (38). С. 27–28.

[52] См.: Богданова Н.А. Система науки конституционного права. М., 2001. С. 164.

[53] См.: Нерсесянц В.С. Указ. соч. С. 6.

[54] См.: Кабышев В.Т., Пряхина Т.М. Теоретические проблемы российского конституционализма // Вестник Саратовской государственной академии права. 1995. № 2. С. 32.

[55] См.: Зорькин В.Д. Россия и Конституция в XXI веке. 2-е изд., доп. М.: Норма, 2008. С. 34–35.

[56] См.: Постников А.Е. Конституционные принципы и конституционная практика // Журнал российского права. 2008. № 12. С. 38–39.

[57] См.: Лебедев В.А. Конституционная идеология – идеология демократии // Современные проблемы конституционного и муниципального строительства: опыт России и зарубежных стран: материалы международной научной конференции, состоявшейся 10–13 марта 2010 года. Юридический факультет МГУ им. М.В. Ломоносова / отв. ред. С.А. Авакьян. М.: «Издательский дом РоЛиКС», 2010. С. 42.

[58] См.: Нерсесянц В.С. Указ. соч. С. 6.

[59] См.: Хабриева Т.Я., Чиркин В.Е. Указ. соч. С. 62.

[60] Бондарь Н. С. Аксиология судебного конституционализма: конcтитуционные ценности в теории и практике конституционного правосудия. Сер. «Библиотечка судебного конституционализма». Вып. 2. М.: Юрист, 2013.  – С.15.