§ 3. Гарантирующая роль идеологического многообразия в обеспечении духовно-религиозных ценностей в условиях светской государственности современной России

 

Одним из видов идеологического плюрализма является религиозный плюрализм. В целом следует отметить, что, в отличие от других сфер жизни общества, в духовной (религиозной) сфере правовым регулированием должны устанавливаться преимущественно общие положения при отсутствии вторжения в духовную (для многих интимную и (или) сакральную) свободу лиц. Это связано с тем, что в демократическом государстве право не должно произвольно вторгаться в религиозную сферу, где регулирование общественных отношений происходит посредством совокупности социальных норм: морали, религии и др.

Религиозный плюрализм, являясь видом идеологического многообразия, базируется на идеологической свободе человека в духовной сфере. В условиях всякого светского государства принцип религиозного плюрализма является необходимым элементом идеологического многообразия и составляет часть его (государства) конституционного строя, основополагающим признакам демократического правового государства.

К сожалению, продолжается тенденция отсутствия закрепления нормами конституционного законодательства Российской Федерации понятия «религиозный плюрализм» либо «религиозное многообразие». При этом следует отметить практику Европейского Суда по правам человека, который обоснованно и ясно указывает на религиозный плюрализм как вид плюрализма[1]. С учетом того факта, что Российская Федерация ратифицировала Конвенцию о защите прав и свобод человека и гражданина и признала обязательной для себя практику Европейского Суда по правам человека, соответственно, практика данного судебного органа в отношении идеологического многообразия и его видов является важным источником восполнения пробелов в законодательстве.

Правовое закрепление религиозный плюрализм получил в части 1 статьи 13 и статье 14 Конституции Российской Федерации. Как уже было отмечено ранее, идеологическое многообразие пронизывает все сферы общественной жизни и является системообразующей основой для регулирования различных общественных отношений (в том числе и общественных отношений в духовной сфере).

Формирование современной политико-правовой модели взаимоотношений государства и религии, религии и общества связано с принятием Конституции Российской Федерации 1993 г., положившей в основу этих отношений современные принципы государственной политики и государственного управления сферой религиозной жизни общества, такие как светский характер государства, отделение государства от религиозных организаций, равенство граждан и религиозных объединений перед государством[2].

Согласно статье 14 Конституции Российской Федерации наше государство признается светским. Никакая религия не может устанавливаться в качестве государственной или обязательной. Религиозные объединения отделены от государства и равны перед законом.

Религиозная свобода находится в системной взаимосвязи с закрепленным в качестве основы конституционного строя Российской Федерации принципом светскости государства[3].

Светский характер – это один из основополагающих принципов построения и функционирования современного правового государства.  Принцип светского характера государства означает существование такого правового режима, при котором государственные институты и религиозные существуют, с одной стороны, автономно, с другой – во взаимодействии: государство создает условия для обеспечения реализации религиозного плюрализма, а религиозные объединения являются частью, институтами гражданского общества. Вне зависимости от религиозных взглядов, мнений, убеждений все индивиды равны в сфере религиозного многообразия.  Поэтому светский характер государства не предполагает принципиальной изоляции религиозных объединений от общественной жизни, от социальных процессов и, прежде всего, в сферах культуры, образования, здравоохранения, социальной защиты и пр.[4].

Следует отметить, что Европейский Суд по правам человека считает деятельность ассоциаций, созданных в целях провозглашения и обучения религии, крайне важной для полноценного функционирования демократии и плюрализма[5].

Следует согласиться с мнением, согласно которому толкование понятия светскость не будет верным, если при его юридическом анализе не будет учтен контекст, заложенный в части 1 статьи 13 Конституции Российской Федерации, а именно провозглашение в Российской Федерации идеологического многообразия и закрепление его в качестве основы конституционного строя[6].

Говоря о специальном субъекте общественных отношений в сфере религиозного плюрализма, следует указать на религиозные группы и религиозные организации, о чем сказано в Федеральном законе «О свободе совести и о религиозных объединениях»[7]. Федеральный закон «О свободе совести и религиозных объединениях» в статьях 4 и 14 по отношению к религиозным ассоциациям предусматривает особые ограничения в реализации права на идеологическое многообразие.

Особо следует отметить то, что государство посредством конституционного нормативного регулирования установило ряд гарантий реализации права на идеологическое многообразие в духовной сфере. Так, в соответствии с пунктом 2 статьи 4 вышеуказанного Федерального закона в Российской Федерации закрепляется правовая модель поведения всех субъектов правоотношений в указанной сфере: личности, религиозных объединений с учетом конституционных положений об идеологическом многообразии, с одной стороны, и светским характером государства, с другой.

Федеральный законодатель, развивая положения части 5 статьи 13 и части 2 статьи 29 Конституции Российской Федерации, устанавливает запрет на создание и деятельность политических партий, цели или действия которых могут рассматриваться как экстремистские (согласно пункту 1 статьи 9 Федерального закона 2001 года «О политических партиях»), общественных объединений, цели или действия которых направлены на осуществление экстремистской деятельности (согласно статье 16 Федерального закона 1995 года «Об общественных объединениях»), что является важной мерой правового характера для предупреждения и пресечения функционирования политических партий и общественных и религиозных объединений, носящих антиконституционный характер и представляющих опасность для прав и свобод человека, основ конституционного строя и безопасности государства.

Также запрещено создание политических партий по признакам профессиональной, расовой, национальной или религиозной принадлежности (пункт 3 статьи 9 Федерального закона 2001 года «О политических партиях»), под которым понимается указание в уставе и программе политической партии целей защиты профессиональных, расовых, национальных или религиозных интересов, а также отражение этих целей в наименовании политической партии.

Исходя из правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации в Российской Федерации как демократическом и светском государстве, религиозное объединение не может подменять собой политическую партию, оно надпартийно и неполитично, политическая партия же в силу своей политической природы не может быть религиозной организацией, она надконфессиональна, внеконфессиональна. Соглашаясь с позицией Конституционного Суда Российской Федерации, отметим, что в настоящее время у российского общества, в том числе у политических партий и религиозных объединений, отсутствует прочный опыт демократического существования. В таких условиях политические партии, которые создавались по национальному или религиозному признаку, будут отстаивать права соответствующих национальных (этнических) или религиозных групп. Острая конкуренция политических партий, проявляющаяся в предвыборной борьбе, может привести к расслоению многонационального народа Российской Федерации, противопоставлению этнических и религиозных ценностей, ущемлению общенациональных ценностей и доминированию определенной этнической идеологии или религии, идущей вразрез со статьями 13 и 14 российской Конституции.

Создание политических партий по религиозному признаку открыло бы путь к политизации религии и религиозных объединений, политическому фундаментализму и клерикализации партий, что, в свою очередь, повлекло бы отторжение религии как формы социальной идентичности и вытеснение ее из системы факторов, консолидирующих общество. Создание политических партий по национальному признаку могло бы привести к преобладанию в выборных органах власти представителей политических партий, отражающих интересы больших этнических групп в ущерб интересам малых этнических групп, и, тем самым, – к нарушению установленного Конституцией Российской Федерации принципа правового равенства независимо от национальной принадлежности (часть 2 статьи 6; часть 4 статьи 13; часть 2 статьи 19).

Таким образом, конституционный принцип демократического и светского государства применительно к конкретно-историческим реалиям, сложившимся в Российской Федерации как многонациональной и многоконфессиональной стране, не допускает создание политических партий по признакам национальной или религиозной принадлежности.

Поэтому в условиях сохраняющейся напряженности межэтнических и межконфессиональных отношений привнесение в сферу политики (а значит, в сферу борьбы за власть) дифференциации по религиозному признаку может приобрести национальный оттенок, что чревато расколом общества на национально-религиозные составляющие. Введение Федеральным законом «О политических партиях» запрета на создание политических партий по национальному или религиозному признаку соответствует аутентичному смыслу статей 13 и 14 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 19 (части 1 и 2), 28 и 29 и является надлежащей конкретизацией содержащихся в них положений[8].

Согласно статье 28 Конституции Российской Федерации каждый вправе свободно исповедовать индивидуально или совместно любую религию, не исповедовать никакой, свободно выбирать, иметь и распространять религиозные и иные взгляды, убеждения и действовать в соответствии с ними.

Правовое регулирование вопросов реализации свободы совести в России урегулировано Федеральным законом «О свободе совести и о религиозных объединениях». Он определяет основные понятия, закрепляет способы и порядок реализации свободы совести, светский характер государства, статус и источники правового регулирования деятельности религиозных объединений, их права и условия деятельности, органы, осуществляющие контрольные и надзорные функции в данной сфере и др. Федеральный законодатель, развивая конституционную норму, закрепленную в статье 14, указывает на то, что в соответствии с конституционным принципом отделения религиозных объединений от государства государство должно:

·        предоставлять свободу личности в выборе своего отношения к религии, позволять воспитывать детей родителями или лицами, их заменяющими, в соответствии со своими религиозными убеждениями, учитывать право ребенка на свободу совести и свободу вероисповедания;

·        не передавать функции органов государственной власти и органов местного самоуправления религиозным объединениям;

·        не вмешиваться в деятельность религиозных объединений, если она не противоречит данному Федеральному закону;

·        обеспечивать светский характер образования в государственных и муниципальных образовательных учреждениях.

В силу статьи 14 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 11, 12 и 13 и в соответствии с конкретизирующими их положениями статьи 4 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» конституционный принцип светского государства и отделения религиозных объединений от государства означает взаимное невмешательство органов публичной (политической) власти и религиозных объединений в законную деятельность друг друга; религиозные объединения не могут принимать участие в деятельности политических партий и движений, включая участие в выборах посредством агитации публичной поддержки определенных партий либо кандидатов, а также финансировать их.

Однако это не означает, что приверженцы того или иного вероисповедания, включая священнослужителей, не могут голосовать на выборах наравне с другими гражданами. Напротив, как граждане они обладают всем спектром политических прав и свобод, но не могут изъявлять свою волю как представители религиозных объединений.

Особо следует отметить, что в статье 9 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод закреплено право каждого на свободу мысли, совести и религии. Это право, безусловно, включает и свободу беспрепятственного изменения своей религиозной принадлежности, и свободу исповедовать ту или иную религию или убеждения как индивидуально, так и коллективно.

В Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод также закреплено положение, согласно которому свобода исповедовать свою религию или убеждения может быть ограничена исключительно в случаях, которые предусмотрены законом и необходимы в демократическом обществе в интересах общественной безопасности, для охраны общественного порядка, здоровья или нравственности, или для защиты прав и свобод других лиц.

В статье 2 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод содержатся нормы, устанавливающие право родителей обеспечивать такое образование и такое обучение, которые соответствуют их религиозным убеждениям, а также запрещающие дискриминацию по религиозному принципу в любой форме (статья 14).

Следует отметить Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23.11.1999 г. № 16-П[9], в котором орган конституционного контроля указал, что из статьи 28 Конституции Российской Федерации во взаимосвязи с ее статьями 13 (часть 4), 14, 19 (части 1 и 2) и 30 (часть 1) следует, что свобода вероисповедания предполагает также свободу создания религиозных объединений, а также свободу их деятельности на основе принципа юридического равенства. В этой связи федеральный законодатель, реализуя полномочия, вытекающие из статьи 71 (пункты «в» и «о») и 76 Конституции Российской Федерации, вправе регулировать гражданско-правовое положение религиозных объединений, в том числе условия признания религиозного объединения в качестве юридического лица, порядок его учреждения, создания, государственной регистрации, определять содержание правоспособности религиозных объединений.

При этом законодатель, учитывая исторически сложившийся в России многоконфессиональный уклад, обязан соблюдать положение части 1 статьи 17 Конституции Российской Федерации, в соответствии с которым в Российской Федерации гарантируются права и свободы человека и гражданина согласно общепризнанным принципам и нормам международного права и в соответствии с Конституцией Российской Федерации. Вводимые им меры, относящиеся к учреждению, созданию и регистрации религиозных организаций, не должны искажать само существо свободы вероисповедания, права на объединение и свободы деятельности общественных объединений, а возможные ограничения, затрагивающие эти и иные конституционные права, должны быть оправданными и соразмерными конституционно значимым целям[10].

В демократическом обществе с присущим ему религиозным плюрализмом, как следует из части 3 статьи 17 и части 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации и корреспондирующих им положений пунктов 2 и 3 статьи 18 Международного пакта о гражданских и политических правах, а также пункта 2 статьи 9 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, в интересах общественного спокойствия, охраны общественного порядка, здоровья и нравственности или для защиты прав и свобод других лиц законом могут предусматриваться ограничения[11].

Государство вправе предусмотреть определенные преграды с тем, чтобы не предоставлять статус религиозной организации автоматически, не допускать легализации сект, нарушающих права человека и совершающих незаконные и преступные деяния, а также воспрепятствовать миссионерской деятельности, если она несовместима с уважением к свободе мысли, совести и религии других и к иным конституционным правам и свободам, а именно сопровождается предложением материальных или социальных выгод с целью вербовки новых членов в церковь, неправомерным воздействием на людей, находящихся в нужде или в бедственном положении, психологическим давлением или угрозой применения насилия и т.п.[12]

Примечательно в контексте реализации свободы вероисповедания в Российской Федерации другое постановление Конституционного Суда Российской Федерации, в котором Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что «необходимость уведомлять уполномоченные органы государственной власти или органы местного самоуправления о публичном религиозном мероприятии и нести иные установленные законодательством обременения в силу одного лишь факта его проведения вне специально отведенных для этих целей мест представляет собой неправомерное вмешательство государства в сферу свободы совести, гарантированной каждому статьей 28 Конституции Российской Федерации и признаваемой статьей 9 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, и необоснованное, не обусловленное целями, указанными в статьях 17 (часть 3) и 55 (часть 3) Конституции Российской Федерации, а также в пункте 2 статьи 11 Конвенции о защите прав человека и основных свобод, ограничение права на свободу собраний, закрепленного статьей 31 Конституции Российской Федерации»[13].

Как было отмечено ранее, Российская Федерация является многоконфессиональным и при этом светским государством, где множество конфессий и иных религиозных течений, взглядов, концепций, мнений равны перед законом и не могут ущемлять права, свободы и законные интересы других лиц.

Различные религиозные течения, мнения, концепции, взгляды, не противоречащие законодательству Российской Федерации и не являющиеся экстремистскими, имеют право не только на возможность свободного выражения и распространения, но и на возможность равного конкурирования друг с другом. Государство не должно создавать привилегированного положения одних религиозных организаций по отношению к другим. В отношении свободной конкуренции в сфере религиозного многообразия в Российской Федерации существуют некоторые спорные вопросы.

Так, например, согласно статье 112 Трудового кодекса Российской Федерации[14] 7 января является нерабочим праздничным днем в связи с праздником «Рождество Христово». Тем самым православный праздник приобрел статус государственного, что не согласуется с конституционными положениями об идеологическом многообразии, религиозном плюрализме и светском государстве. Утверждение праздника, относящегося непосредственно к определенной конфессии, в качестве государственного явно не соответствует и принципу равенства религиозных объединений, поскольку государство официально закрепляет особое положение и отношение к одной конфессии. Соответственно, это ущемляет интересы иных религиозных объединений, а также лиц, придерживающихся других религиозных взглядов и верований.

Также в России, как светском государстве, каждый имеет право и не придерживаться никакой религии, пропагандировать атеистические взгляды и действовать в соответствии с ними, однако, не оскорбляя при этом чувства верующих. Но в действующем российском законодательстве свобода совести понимается лишь как свобода выбора религии и свобода отправления религиозных культов, не касаясь прав граждан не исповедовать религию вообще.  

Базовый закон (за исключением ст. 3) не содержит нормы, регулирующие правовой статус лиц, которые не исповедуют никакой религии. На наш взгляд, законодатель должен урегулировать нормы, касающиеся не только традиционных конфессий, но и тех категорий, которые придерживаются атеистических взглядов. 

Также существует проблема широкого толкования понятия «экстремистская деятельность», указанного в статье 1 Федерального закона «О противодействии экстремистской деятельности»[15]. Например, такое положение, характеризующее экстремизм, как «пропаганда исключительности, превосходства либо неполноценности человека по признаку его социальной, расовой, национальной, религиозной или языковой принадлежности, или отношения к религии», может быть отнесено практически к любой религии, поскольку в большинстве своем религия указывает на верность именно ее идеологии и ошибочность, вредоносность иных. Соответственно, отсутствует правовая определенность в вопросе допустимости существования тех или иных взглядов, идеологий, концепций, воззрений и т.п., что не согласуется с принципом религиозного плюрализма и идеологического многообразия. Проблемным аспектом является и обеспечение духовно-религиозного равноправия и одновременно противодействие религиозному фундаментализму, подрывающему основы светской государственности. 

Следует отметить, что в целом в современной демократической России на конституционном уровне в должной степени признается и гарантируется свобода совести и вероисповедания. В Конституции Российской Федерации установлен запрет на агитацию и пропаганду насилия, насильственного изменения конституционного строя, социальной, расовой, национальной и религиозной розни.

Кроме того, согласно части 1 статьи 282 Уголовного кодекса Российской Федерации[16] действия, направленные на возбуждение ненависти, либо вражды, а также на унижение достоинства человека либо группы лиц по признакам пола, расы, национальности, языка, происхождения, отношения к религии, а равно принадлежности к какой-либо социальной группе, совершенные публично или с использованием средств массовой информации, уголовно наказуемы.



[1] См., например: п. 92 Постановления Европейского Суда по правам человека от 17 февр. 2004 г. «Дело «Горжелик (Gorzelik) и другие против Польши». Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

[2] Баранов П.П. Национальная правовая политика и трансформация государственно-конфессиональных отношений в России // Философия права. 2008. № 1. С. 104.

[3] См.: Комментарий к Конституции Российской Федерации / под ред. В.Д. Зорькина и Л.В. Лазарева. М.: Эксмо, 2009. С. 155.

[4] См.: Бархатова Е.Ю. Комментарий к Конституции Российской Федерации (постатейный). М.: Проспект, 2010. С. 157.

[5] См.: п. 61 Постановления Европейского Суда по правам человека от 05 окт. 2006 г. «Дело «Московское отделение Армии Спасения (Moscow Branch of the Salvation Army) против Российской Федерации». Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

[6] См.: Придворов Н.А., Тихонова Е.В. Институт свободы совести и свободы вероисповедания в праве современной России. М., 2007. С. 52.

[7] См.: О свободе совести и о религиозных объединениях : федер. закон Рос. Федерации от 26 сент. 1997 г. № 125-ФЗ : в ред. от 22 окт. 2014 г. // Собр. законодательства Рос. Федерации. 1997. № 39, ст. 4465.

[8]См.: По делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 9 Федерального закона «О политических партиях» в связи с запросом Коптевского районного суда города Москвы, жалобами Общероссийской общественной политической организации «Православная партия России» и граждан И.В. Артемова и Д.А. Савина : постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15 дек. 2004 г. № 18-П // Вестник Конституционного Суда РФ. 2005. № 1.

[9]См.: По делу о проверке конституционности абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона от 26 сентября 1997 года «О свободе совести и о религиозных объединениях» в связи с жалобами религиозного общества Свидетелей Иеговы в городе Ярославле и религиозного объединения «Христианская церковь Прославления»: постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 23 нояб. 1999 г. № 16-П // Вестник Конституционного Суда РФ. 1999.№ 6.

[10] См.: По делу о проверке конституционности абзацев третьего и четвертого пункта 3 статьи 27 Федерального закона от 26 сентября 1997 года «О свободе совести и о религиозных объединениях» в связи с жалобами религиозного общества Свидетелей Иеговы в городе Ярославле и религиозного объединения «Христианская церковь Прославления»

[11] См.: Там же.

[12] См.: Там же.

[13]См.: По делу о проверке конституционности положений пункта 5 статьи 16 Федерального закона «О свободе совести и о религиозных объединениях» и пункта 5 статьи 19 Закона Республики Татарстан «О свободе совести и о религиозных объединениях» в связи с жалобой Уполномоченного по правам человека в Российской Федерации» : постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 5 дек. 2012 г. № 30-П // Вестник Конституционного Суда РФ. 2013.№ 2.

[14] См.: Трудовой кодекс Российской Федерации от 30 дек. 2001 г. № 197-ФЗ : в ред. от 22 дек. 2014 г. // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2002. № 1, ч. 1, ст. 3.

[15] См.: О противодействии экстремистской деятельности : федер. закон Рос. Федерации от 25 июля 2002 г. № 114-ФЗ : в ред. от 21 июля 2014 г. // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2002. № 30, cт. 3031.

[16] См.: Уголовный кодекс Российской Федерации от 13 июня 1996 г. № 63-ФЗ: в ред. от 22 дек.2014 г. // Собр. законодательства Рос. Федерации. 1996. № 25, ст. 2954.