§ 1. Реализация идеологического многообразия

как основы конституционного строя Российской Федерации

в политической сфере

 

Основой организации публичной власти в России является принцип народовластия. В соответствии со статьей 1 Конституции Российская Федерация есть демократическое государство. Его демократизм находит выражение, прежде всего, в народовластии[1], что означает право народа как решать многие вопросы государственно-политической жизни, так и формировать ключевые органы государственной власти и органы местного самоуправления. Согласно статье 3 Конституции Российской Федерации носителем суверенитета и единственным источником власти в Российской Федерации является ее многонациональный народ.

Переходя к характеристике реализации идеологического многообразия как основы конституционного строя Российской Федерации в политической сфере, укажем, что политический плюрализм, в отличие от иных видов плюрализма, закреплен в статье 13 Конституции Российской Федерации и сформулирован по аналогии с частью 1 статьи 13 Конституции Российской Федерации. При этом отсутствие прямого указания на экономический, социокультурный и религиозный плюрализм в тексте Конституции Российской Федерации 1993 года не означает их отрицания или умаления по сравнению с политическим плюрализмом.

Политический плюрализм, на наш взгляд, является наиболее исследованным и популярным в юридической науке по сравнению с иными видами плюрализма[2].

Важнейшей проблемой, рассматриваемой в юридической науке в области политического плюрализма, является соотношение политического плюрализма и многопартийности[3]. Очевидно, что реализация принципа многопартийности приведет к реализации политического плюрализма. Соответственно, данные правовые категории следует рассматривать как целое и часть. В подтверждение тому укажем, что политический плюрализм не ограничивается исключительно многопартийностью. Так, политический плюрализм реализуется посредством коллективных и индивидуальных обращений политического толка, объединений лиц, политических публичных мероприятий и др.

Специальным субъектом общественных отношений в сфере политического плюрализма является, безусловно, политическая партия как одна из важнейших организационно-правовых форм общественного объединения в Российской Федерации. Регулирование ее правового статуса осуществляется как общим, так и специальным законом[4].

Общее регулирование предполагает юридическое равенство субъектов политического процесса. Политические партии, преследуя собственные политические интересы, открыто ведут политическую борьбу друг с другом за возможность участия в управлении делами государства посредством делегирования своих представителей в законодательные (представительные) органы публичной власти. При этом часть 4 статьи 3 Конституции Российской Федерации закрепляет норму о том, что «никто не может присваивать власть в Российской Федерации», тем самым выступая гарантией принципа многопартийности. 

Становление партийного многообразия в России можно отнести к началу XX века. Но период этот длился не так уж долго, так как Октябрьская социалистическая революция 1917 года и пришедшие к власти большевики взяли курс на формирование однопартийного правительства. Далее последовал долгий период однопартийности. Как пишет С.А. Авакьян, «20-30-е гг. XX в. по отношению к партийному плюрализму однозначны – это было время уничтожения всех иных партий и движений, укрепление коммунистической партии»[5]. Процесс возрождения и дальнейшего развития многопартийности начался в 90-е гг. XX в., когда идеологические основы государства прибывали в полном хаосе и после стольких лет монополии одной партии, стало возможным публично выражать различные мнения и убеждения по любым вопросам. Настало время «… создать атмосферу сначала конституционного, а затем и реального равенства (равноправия) всех без исключения объединений, включая и компартию»[6]. После 1990-х годов законодательство развивалось по-разному.

Развитие многопартийности в современной России можно разбить на несколько основных этапов.

I этап – с марта 1990 года – постепенное исключение из конституций СССР и РСФСР формулировки о руководящей роли КПСС и предоставление «политическим партиям равных правовых возможностей участвовать в управлении государственными и общественными делами»[7].

II этап связан с принятием Закона СССР «Об общественных объединениях»[8]. В данном законе политические партии не выделялись в качестве самостоятельного объекта правового регулирования и по правовому статусу они не отличались от общественных объединений.

Следующий этап развития многопартийности связан с принятием Конституции Российской Федерации 1993 года. В статье 13 Конституции фиксируется положение о закреплении принципа идеологического и политического многообразия, многопартийности.

Конституция Российской Федерации не дала определения политической партии, не разделяла политические партии и общественные объединения в своем правовом положении. Таким образом, требовалась конкретизация статуса политических партий в текущем законодательстве, что и привело к принятию Федерального закона 2001 года «О политических партиях». 

При этом следует отметить, что в юридической науке высказывается мнение о недолжном конституционно-правовом регулировании политической сферы общества в Российской Федерации. Так, по мнению О.Ю. Малиновой, власть «на словах высказывает приверженность плюрализму, пытается сверху стимулировать развитие политических партий и институтов, обеспечивающих (пусть иллюзорно) репрезентацию общественного мнения,.. альтернативные дискурсы не запрещаются, а, скорее, вытесняются на периферию»[9].

Под институционализацией политических партий Н.С. Бондарь понимает «юридизацию партийно-политических отношений, основанную на подчинении партийной системы верховенству права, предполагающем исключение всяких представлений об уставе или программе правящей партии как о неких «метаконституционных» актах, о партийных нормах, конкурирующих с конституционными, а то и стоящих над ними»[10].

Обеспечение верховенства права в политической сфере – это и выражение верховенства конституционной правовой идеологии.

Как указывает В.А. Лебедев, «существование идеологического многообразия как конституционно-правовой реальности невозможно представить без эффективного механизма, который бы ее обеспечивал.  И основа этого механизма находится в плоскости партийной системы нашего общества. Носителями идеологии могут быть самые разные субъекты, но основными её выразителями являются политические партии…»[11]. 

Политическому многообразию как конституционно-правовому принципу присущ ряд черт, раскрывающих его сущность, с одной стороны, и являющихся «индикаторами» принципа политического многообразия, свидетельствующими о его эффективной или нерезультативной реализации[12].

Свобода создания и деятельности политических партий, наличие которых необходимо для надлежащего функционирования представительной демократии, гарантируется в Российской Федерации признанием многопартийности, идеологического и политического многообразия, недопустимостью установления какой-либо, в том числе религиозной либо националистической, идеологии в качестве государственной или обязательной, светским характером государства, равенством политических партий перед законом, а также равенством прав и свобод человека и гражданина независимо от принадлежности к общественным объединениям, в том числе политическим партиям.

Плюрализм взглядов на государственные и общественные процессы исключает возможность установления какой-либо идеологии в качестве обязательной в политической сфере.

Существующий конституционный запрет на установление обязательной идеологии, по сути, является гарантией обеспечения юридического равенства и справедливости по отношению ко всем субъектам правоотношений.

Российские граждане имеют право придерживаться определенных идеологических воззрений. При этом они могут совпадать с идеологическими посылами власти. Однако «государство не может навязывать гражданам какую-либо идеологию, которую они обязаны под страхом уголовного и иного наказания разделять, изучать и пропагандировать»[13].

Несмотря на закрепление принципа идеологического многообразия нельзя говорить о том, что органы государственной власти в своей деятельности не руководствуются определенными идеологическими установками, так как должностные лица, а также политические партии, проводящие эту власть, могут придерживаться различных идеологических взглядов и, соответственно, претворять их в жизнь посредством внедрения своих сторонников в различные государственные структуры, что отчетливо проявляется при выборах в соответствующие органы государственной власти.

Как отмечает Е. Гонтмахер, с появлением новой России было как-то даже неудобно говорить о государственной идеологии и, тем более, о каких-то мифических идеологах, пользующихся административным ресурсом для насаждения своих ценностей[14]. Далее автор со ссылками на Конституцию Российской Федерации указывает, что «сформированная в новой России политическая система при всех ее изъянах не предполагает такой государственной функции, как главный идеолог страны».

Как справедливо отмечают Р.В. Енгибарян и Э.В. Тадевосян, «отказ от былой сверхидеологизации, сверхклассовости советских конституций не должен приводить к отрицанию всякой связи конституции с идеологией в современном демократическом обществе и государстве»[15].

Возможно, именно статье 13 Конституции Российской Федерации, по словам В.А. Лебедева, «суждено вобрать в себя те принципы, которые смогут определить идеологическую роль Российского государства как выразителя идей, определяющих будущее нашего народа»[16].

Закрепление в Конституции Российской Федерации идеологического многообразия и многопартийности не означает абсолютной свободы создания и деятельности политических партий и иных общественных объединений. Осуществление любой свободы имеет свои границы, иными словами, нет абсолютной свободы. «Закрепление в Конституции концептуального подхода к соотношению интересов личности, общества и государства, выраженное в лаконичной формуле «человек, его права и свободы являются высшей ценностью», сопровождалось введением в конституционный текст специального юридического термина − «ограничение прав и свобод человека и гражданина». Конституция Российской Федерации для определения пределов свободы человека оперирует термином «ограничение» (часть 2 статьи 19, часть 2 статьи 23, часть 3 статьи 55, часть 1 и часть 3 статьи 56, статья 79 и др.). Анализ содержания конституционных положений свидетельствует о том, что Конституция предусматривает как нормативное (правоустанавливающее), так и правоприменительное ограничение права. При этом ограничение правоустанавливающего характера может иметь место как в условиях обычного правового режима (часть 3 статьи 55), так и в период действия особого правового режима (статья 56)[17]. 

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации ограничения конституционных прав и свобод должны быть: 

a) необходимыми и соразмерными конституционно признаваемым целями таких ограничений;

б) при допустимости ограничения того или иного права в соответствии с конституционно одобряемыми целями государство, обеспечивая баланс общества, государства и личности[18].       

Основной закон, устанавливая запрет на создание определенных общественных объединений, в том числе и на виды их деятельности, задает систему координат, в рамках которой могут существовать различные типы идеологий до тех пор, пока не выйдут за правовые, конституционные пределы их осуществления.

Таким образом, закрепленное в Конституции Российской Федерации идеологическое многообразие как основа конституционного строя Российской Федерации означает признание не различных идеологий, а лишь тех, которые не противоречат конституционным нормам. Заложенное в Конституции Российской Федерации идеологическое содержание является наиболее общим, отражающим выработанную человечеством «некую сумму ценностей, рационально отражающих и интересы личности, и ее потребности, в том числе общественно-политические»[19], а существующие в стране социальные группы, политические партии могут исповедовать лишь ту идеологию, которая вписывается в конституционную модель, не противоречит ей. Лишь при соблюдении этого условия возможно достижение в обществе согласия.

Федеральным законодательством на общественные объединения возложен ряд обязанностей, в случае неисполнения которых государство оставляет за собой право приостановить по основаниям и в порядке, установленном законодательством, его деятельность. В этой связи следует согласиться с утверждением В.А. Четвернина о том, что «самая свободная демократия должна защищать себя от распространения антидемократических идеологий и их организационных форм»[20].

Идеологическое многообразие является сложносоставным конституционным принципом, включающим в себя политическое многообразие и многопартийность, которые служат формой облачения социальной и политической ориентации граждан в виде различных политических партий[21].

Принцип политического многообразия, многопартийности, закрепленный в части 3 статьи 13 Конституции, служит действенной гарантией принципа идеологического многообразия. Выражая политическую волю своих членов, партии участвуют в формировании органов государственной власти и управления, осуществляют власть через своих представителей, которые избираются в законодательные и иные представительные органы власти. В соответствии с федеральным законодательством политические партии обязаны ежегодно отчитываться о своих доходах. При этом они не имеют права на получение финансовой и иной материальной помощи от иностранных граждан, государств и организаций.

Политические партии обладают правом выдвижения кандидатов в депутаты и на иные выборные должности, в том числе единым списком, проводить предвыборную агитацию, образовывать фракции из своих сторонников в представительных органах. Равенство общественных объединений перед законом проявляется в равенстве требований государства к уставам общественных объединений, к порядку их регистрации и прекращения их деятельности. В учредительном документе общественного объединения определяются цели, задачи, структура и территория его деятельности, условия и порядок приема и выхода членов, их права и обязанности, полномочия, порядок образования и сроки полномочий руководящих органов, источники образования средств и иного имущества общественного объединения и его организаций.

Важнейшей целью создания и функционирования политической партии является участие в управлении делами государства и в политической жизни государства. Конституционный Суд Российской Федерации указал, что Конституция Российской Федерации не допускает создания политической партии по национальному и религиозному признаку, а цель создания и деятельности политической партии – политическая[22]. В другом своем Постановлении 2005 года Конституционный Суд Российской Федерации отметил, что политические партии могут создаваться и функционировать исключительно на территории всего государства и недопустимо создание и деятельность региональных политических партий[23].

Первая правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации представляется вполне логичной. Однако вторая правовая позиция представляется крайне спорной. Это подтверждается тем, что в Российской Федерации произошло необоснованное сужение права лица на объединение, соответственно ограничение основы конституционного строя Российской Федерации – идеологического многообразия. В таком же ключе следует рассматривать отмену графы «против всех»[24], когда у избирателей было изъято правомочие в рамках своего избирательного права на свободное выражение своих политических убеждений.

Согласно решению Конституционного Суда Российской Федерации «для политических партий и для некоторых иных общественных объединений (например, молодежное демократическое антифашистское движение «Наши» или «Объединенный гражданский фронт») политическая деятельность является основной и даже единственной, а для других общественных объединений она может быть и дополнительной (некоторые правозащитные организации) или имплицитной (политические консалтинговые организации или центры формирования и изучения общественного мнения), что предполагает разнообразие организационно-правовых форм политических объединений: от политических партий до коммерческих организаций»[25]. При этом следует отметить, что ранее Федеральный закон «Об общественных объединениях» в статье 7 предусматривал несколько организационно-правовых форм политических общественных объединений: общественную организацию (для политической организации, в том числе политической партии) и общественное движение (для политического движения). Однако Федеральный закон «О политических партиях» 2002 года объявил политические партии единственным видом общественных объединений, которые вправе выдвигать списки кандидатов на выборах.

Следует отметить, что Федеральный закон от 21.07.2005 г. № 93-ФЗ «О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации о выборах и референдумах и иные законодательные акты Российской Федерации»[26] установил возможность прекращения полномочий депутата в случае его выхода из состава фракции или политической партии, от которой он был избран. Данная норма способствует ограничению идеологического многообразия по отношению к народному представителю, что не согласуется с положениями статьи 13 Конституции Российской Федерации. Получается, что народный избранник не может прекратить свое членство в политической партии в период легислатуры, то есть привести в соответствие свои взгляды, идеи и воззрения со своей фактической политической принадлежностью определенной политической партии.

Далее важно отметить, что сравнительно недавнее существенное уменьшение требования минимальной численности членов политической партии до 500 человек отменило ограничение принципа политического плюрализма в отношении минимальной численности, необходимой для создания политических партий в Российской Федерации[27]. Однако политические партии с численностью даже в несколько тысяч человек не могут конкурировать с большими политическими партиями, численность членов которых исчисляется сотнями тысяч, а порой и миллионами граждан. Новым политическим партиям в ближайшее время не удастся приблизиться к большим политическим партиям, что непосредственно ущемляет и деформирует не только принцип политического плюрализма, но и само идеологическое многообразие как основу конституционного строя Российской Федерации.

Как мы уже ранее указывали, идеологическое многообразие подразумевает не только возможность наличия различных идей, взглядов, концепций и воззрений, но и их свободную конкуренцию между собой. Без гарантированной конкурентной борьбы идеологическое многообразие и политический плюрализм, как составная его часть, представляются неполноценными, деформированными и приобретающими качество фикции.

Исходя из этого, мы предлагаем ввести законодательное ограничение для больших политических партий, установив ограничение на занятие в парламенте любого уровня не более 30% мандатов от списка одной политической партии. К.А. Кононов аргументирует необходимость введения барьера в 50%, указывая на соблюдение при этом баланса интересов избирателей, голосовавших за определенную политическую партию, и принципа политического плюрализма[28]. Однако такое ограничение, по сути, будет эффективным лишь в части принятия решений квалифицированным большинством (например, при голосовании за принятие федерального конституционного закона), а на механизм принятия обычных решений (каких большинство) такое ограничение никак не повлияет. Во-первых, в представительных органах публичной власти так и будут доминировать большие политические партии, и новым политическим силам в данных органах власти не будет места, что так и будет не соответствовать положениям статьи 13 Конституции Российской Федерации. Соответственно, монополизация политического пространства не будет существенно ограничена. Во-вторых, на данный момент в Государственной Думе Российской Федерации представлены 4 большие политические партии, одна из которых имеет более половины мандатов. Если предположить, что данная политическая партия будет иметь половину мандатов, то для принятия необходимого решения нужно будет получить лишь один голос от иного депутата, что на практике, как правило, не составляет особого труда.

Не стоит забывать, что в связи с указанными выше законодательными изменениями 2012 года активно начался процесс регистрации новых политических партий. Учитывая их неопытность и временную слабость ввиду объективных обстоятельств, предлагаемое нами ограничение (которое вполне возможно использовать на определенное время) позволит действенно создать реальную политическую конкуренцию в парламенте.

В связке с указанным выше практическим предложением считаем обоснованным также ввести изменения в избирательное законодательство, снизив заградительный барьер на всех уровнях публичной власти до минимальных 3%, который позволит пробиться в представительные органы власти новым политическим партиям. Данные предложения направлены на реальное воплощение в жизнь положений статей 3 и 13 Конституции Российской Федерации в политической сфере.

Следует отметить, что некоторым странам (например, Англии, США) известен любопытный институт политического плюрализма как институт оппозиции[29]. В нашем государстве предпринимались некоторые попытки введения в правовое поле оппозиционной деятельности, однако законопроект был отклонен Президентом Российской Федерации[30]. Исследованием оппозиционной деятельности в юридической науке было посвящено достаточно большое количество работ, в особенности активно обсуждались жесткая и мягкая формы оппозиционной деятельности, их плюсы и минусы, возможность применения зарубежного опыта в данном вопросе в Российской Федерации и т.д.[31]

По вопросу необходимости применения в Российской Федерации оппозиционной деятельности следует отметить следующее. Учитывая форму правления в нашем государстве, сложно говорить о возможности введения жесткой модели института политической оппозиции.

Мягкая модель приведет к неминуемому нарушению равноправия политических партий, поскольку многие политические партии будут стремиться стать официально оппозиционной политической партией, чтобы получить предусмотренные гарантии своей деятельности[32]. Соответственно, иные политические партии, не получившие статус оппозиционной политической партии, будут ущемлены в своем правовом положении, при том, что они также фактически оппозиционны к правящей политической партии, так называемой «партии власти», но никакими гарантиями обладать не будут.

Следует отметить, что в условиях идеологического и политического плюрализма так называемой «партии власти» существовать не должно. Это объясняется несколькими факторами. Во-первых, большинство депутатских мандатов в законодательном (представительном) органе публичной власти для политической партии не означает приобретение статуса «партии власти». Депутат как специальный субъект конституционных правоотношений обладает идеологической свободой, как и любой иной гражданин Российской Федерации. Ни один нормативный правовой акт не обязывает депутата голосовать в соответствии с требованиями своей политической партии. Иное означало бы ограничение статьи 3 Конституции Российской Федерации, поскольку ограничениям права голоса депутата автоматически ограничивается право избирателей на представительство своих интересов. Во-вторых, как уже указывалось ранее, нарушится конкуренция в политической сфере жизни общества, так как во главу угла встанут партия большинства и оппозиционная партия. Иные политические силы останутся, так сказать, «за бортом» и не получат никаких гарантий своей деятельности, это ущемит их конкурентное положение, что в условиях идеологического и политического плюрализма является недопустимым.

В условиях правового государства недопустимо распространение в обществе экстремистской идеологии, поскольку она представляет собой социально опасную и незаконную идеологию, которая направлена на разрушение и недопустимую деформацию институтов гражданского общества, основ конституционного строя, прав, свобод и законных интересов человека и гражданина, нравственности и т.д.

С точки зрения формы осуществления идеологического многообразия в политической сфере необходимо различать парламентский и внепарламентский плюрализм. Парламентский плюрализм характеризуется выражением и отстаиванием определенной идеологии специальными субъектами в законодательном (представительном) органе публичной власти (далее – парламент).

Основным субъектом парламентского политического плюрализма выступает депутат парламента посредством взаимодействия с избирателями, своей политической партией, своей фракцией и иными лицами. Помимо депутатов, высказывать и отстаивать идеи, концепции, теории и пр. могут и иные лица, которым предоставлено слово в стенах парламента, при этом они не обладают правом голоса в парламенте и не имеют правового влияния на судьбу принятия того или иного решения в стенах парламента.

Среди специальных прав депутата в плане реализации парламентского политического плюрализма на примере депутата Государственной Думы Российской Федерации следует указать:

1)    право законодательной инициативы. Депутат Государственной Думы Российской Федерации имеет право вносить в Государственную Думу Российской Федерации законопроекты и поправки к ним. Группа численностью не менее одной пятой депутатов Государственной Думы Российской Федерации может вносить предложения о поправках к Конституции Российской Федерации и пересмотре положений Конституции Российской Федерации;

2)    участие депутата Государственной Думы Российской Федерации в заседании соответствующей палаты Федерального Собрания Российской Федерации, а также в заседании комитета, комиссии соответствующей палаты Федерального Собрания Российской Федерации, согласительной и специальной комиссии;

3)    право решающего голоса депутата Государственной Думы Российской Федерации по всем вопросам, рассматриваемым соответствующей палатой Федерального Собрания Российской Федерации, а также комитетом, комиссией данной палаты Федерального Собрания Российской Федерации, согласительной и специальной комиссией, членами которых он является;

4)    депутат Государственной Думы Российской Федерации вправе присутствовать на любом заседании каждой из палат Федерального Собрания Российской Федерации;

5)    право участия в процедуре парламентского запроса. Парламентский запрос принимается большинством голосов от общего числа депутатов Государственной Думы Российской Федерации в порядке, установленном его регламентом;

6)    право депутатского запроса. Депутат Государственной Думы Российской Федерации вправе направить запрос Председателю Правительства Российской Федерации, членам Правительства Российской Федерации, Генеральному прокурору Российской Федерации, Председателю Следственного комитета Российской Федерации и иным лицам в соответствии с законодательством Российской Федерации по вопросам, входящим в компетенцию данных органов и должностных лиц. Депутатский запрос депутата Государственной Думы направляется им самостоятельно и не требует оглашения на заседании Государственной Думы Российской Федерации[33].

Внепарламентский политический плюрализм реализуется общим порядком. Это – выражение и отстаивание идеологии общими субъектами вне парламента, но посредством реализации политических прав и свобод личности. Внепарламентский плюрализм является основой политической жизни современного гражданского общества.



[1] См.: Комментарий к Конституции Российской Федерации / под ред. В.Д. Зорькина, Л.В. Лазарева. М.: Эксмо, 2009. С. 101.

[2] См.: Авакьян С.А. Политический плюрализм и общественные объединения в Российской Федерации: конституционно-правовые основы. М.: Российский юридический издательский дом, 1996; Проскворякова Ю.А. Правовое регулирование реализации принципа политического многообразия в современном российском обществе: дис. … канд. юрид. наук. Владимир, 2004; Старостенко К.В. Конституционно-политическое многообразие: сущность и проблемы реализации в Российской Федерации. СПб., 2008; Шантора А.А. Принцип политического многообразия в российском праве: дис. … канд. юрид. наук. М., 2002 и др.

[3] См., например: Долидзе Н.И. Конституционно-правовой институт многопартийности в Российской Федерации: автореф. дис. … канд. юрид. наук. М., 2009.

[4] См.: Об общественных объединениях : федер закон Рос. Федерации от 19 мая 1995 г. ; в ред. от 8 марта 2015 г.. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс»; О политических партиях: федер. закон Рос. Федерации от 11 июля 2001 г. № 95-ФЗ : в ред. от 24 нояб. 2014 г. // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2001. № 29, ст. 2950.

[5] См.: Авакьян С.А. Конституционно-правовой статус политических партий в России: учеб. пос. М.: Норма: ИНФРА, 2011. С. 42.

[6] См.: Авакьян С.А. Указ. соч. С. 54.

[7] См.: Там же. С. 57.

[8] См.: Об общественных объединениях : закон СССР от 9 окт. 1990 г. № 1708-1 : с изм. от 19 мая 1995 г. // Ведомости СССР. 1990. № 42, ст. 839.

[9] См.: Малинова О.Ю. Идеологический плюрализм и трансформация публичной сферы в постсоветской России // Юридическое образование и наука. 2010. № 4. С. 27.

[10] Бондарь Н.С. Подчинение партий верховенству права – конституционный императив демократического правового государства // История. Право. Политика. 2012. № 3–4. С. 22.

[11] См.: Лебедев В.А. Идеологическое многообразие и российская многопартийность: размышление о судьбе статьи 13 Конституции Российской Федерации // Конституционное и муниципальное право. 2010. № 11. С.2.

[12] См.: Михайличенко И.В. Указ. соч. С. 17.

[13] См.: Бархатова Е.Ю. Комментарий к Конституции Российской Федерации (постатейный). М.: Проспект, 2010. С. 55–77.

[14] См.: Гонтмахер Е. Переход на личности: идеология vs. политика // Газета «Ведомости». 11.03.2009. № 42 (2312).

[15]См.: Енгибарян Р.В., Тадевосян Э.В. О некоторых дискуссионных теоретико-методологических вопросах курса конституционного права (читая новейшую учебную литературу) // Государство и право. 2001. № 1. С. 17-18.

[16] См.: Лебедев В.А. Идеологическое многообразие и российская многопартийность: размышление о судьбе статьи 13 Конституции Российской Федерации // Конституционное и муниципальное право. 2010. № 11. С. 5.

[17] См.: Пирбудагова Д.Ш. К вопросу о конституционных пределах ограничения основных прав и свобод человека и гражданина в Российской Федерации // Юридический мир. 2009. № 12. С. 15.

[18]См.: По делу о проверке конституционности отдельных положений Федерального закона «Об основных гарантиях избирательных прав и права на участие в референдуме граждан Российской Федерации» в связи с запросом группы депутатов Государственной Думы и жалобами граждан С.А. Бунтмана, К.А. Катаняна и К.С. Рожкова : постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 30 окт. 2003 г. № 15-П // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2003. № 44, ст. 4358.

[19] См.: Авакьян С.А. Ни одна страна не может жить без идеологии // Российская Федерация сегодня. 2009. № 6. С. 16–17.

[20] См.: Конституция Российской Федерации. Проблемный комментарий / отв. ред. В.А. Четвернин. М., 1997. С. 25.

[21] См.: Комментарий к Конституции Российской Федерации / под ред. В.Д. Зорькина, Л.В. Лазарева. М.: Эксмо, 2009; Чуров В.Е., Эбзеев Б.С. Идеологическое многообразие и многопартийность: партийный дух или национальный, патриотический, государственный? (И.А. Ильин против яда партийности) // Журнал о выборах. 2011. № 6. С. 30.

[22]См.: По делу о проверке конституционности пункта 3 статьи 9 Федерального закона «О политических партиях» в связи с запросом Коптевского районного суда города Москвы, жалобами общероссийской общественной политической организации «Православная партия России» и граждан И.В. Артемова и Д.А. Савина : постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15 дек. 2004 г. № 18-П // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2004. № 51, ст. 5260.

[23] См.: По делу о проверке конституционности абзацев второго и третьего пункта 2 статьи 3 и пункта 6 статьи 47 Федерального закона «О политических партиях» в связи с жалобой общественно-политической организации «Балтийская республиканская партия» : постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 1 февр.2005 г. № 1-П // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2005. № 6,ст. 491.

[24] См.: О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части отмены формы голосования против всех кандидатов (против всех списков кандидатов) : федер. закон Рос. Федерации от 12 июля 2006 г. № 107-ФЗ // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2006. № 29,ст. 3125.

[25] См.: Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Бухалова Юрия Валентиновича на нарушение его конституционных прав положением части второй статьи 28 Федерального закона «Об общественных объединениях» : определение Конституционного Суда Российской Федерации от 5 марта 2009 г. № 467-О-О. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

[26] См.: О внесении изменений в законодательные акты Российской Федерации о выборах и референдумах и иные законодательные акты Российской Федерации : федер. закон Рос. Федерации от 21 июля 2005 г. № 93-ФЗ // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2005. № 30, ч. 1,ст. 3104.

[27] См.: О внесении изменений в Федеральный закон «О политических партиях» : федер. закон Рос. Федерации от 2 апр. 2012 г. № 28-ФЗ // Собр. законодательства Рос. Федерации. 2012. № 15,ст. 1721.

[28] См.: Кононов К.А. Противник официальных идей и позиций должен иметь место на политической арене // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 11. С. 14.

[29] См. подробнее: Васильева С.В. Конституционно-правовой статус политической оппозиции. М., 2010.

[30] См.: Проект Федерального закона № 96008902-2 «О правовых гарантиях оппозиционной деятельности в Российской Федерации» : внесен депутатом Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации В.И. Зоркальцевым. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».

[31] См., например: Васильева С.В. Указ. соч.; Кузьминых Н.В. Оппозиционная деятельность в Российской Федерации: к вопросу о принятии федерального закона // Современное право. 2007. № 6; Кузьминых Н.В. Проблемы реализации права на оппозиционную деятельность // Российский юридический журнал. 2008. № 2; Миронов Н. Институционализация политической оппозиции // Конституционное право: Восточноевропейское обозрение. 2004. № 4 и др.

[32] См. подробнее: Кононов К.А. Противник официальных идей и позиций должен иметь свое место на политической арене // Конституционное и муниципальное право. 2011. № 11. С. 9–14.

[33] См.: О статусе члена Совета Федерации и статусе депутата Государственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации : федер. закон Рос. Федерации от 8 мая 1994 г. № 3-ФЗ : в ред. от 21 июля 2014 г. // Рос. газ. 12.05.1994.№ 88.